На главную страницуСайт Agentura.ru - о спецслужбах России и мира: информация о тех, кто традиционно стремится остаться в тени...
ДосьеТаймлайнИнфраструктураЭкспертыБиблиотекаМузейТехникаКультура 007ТерроризмСпецназФорум
 
Поиск в Агентуре
Спецназ ГРУ: 50 лет истории, 20 лет войны
[28.12.2005]
webmaster@agentura.ru
© Агентура, 2000-2004 гг.
Пишите нам  Пишите нам

Суперскидка 21% на Интернет-карты Релком!

С.Козлов. На земле и в небесах

Без крыльев, как без рук

В наше время, изобилующее техникой, трудно представить себе человека, который бы захотел оспорить роль авиации на поле боя. Любому военному ясно, что, завоевав превосходство в воздухе, одна из противоборствующих сторон получает неоспоримое преимущество при ведении боевых действий. Именно поэтому в современной западной концепции ведения широкомасштабной войны авиации отводится главенствующую роль. Это подтверждает характер боевых действий, которые вела Коалиция против Вооруженных сил Ирака, а также недавняя война на Балканах.

Авиация на поле боя способна выполнять различные задачи – от нанесения массированных бомбоштурмовых ударов по противнику до решения вопросов материального обеспечения, а также спасения и эвакуации.

Опыт локальных конфликтов последних десятилетий, имевших место в различных регионах мира, показывает, насколько эффективны действия авиации против различных партизан и повстанцев.

Важная роль отводится авиации в проведения специальных операций. Именно авиация позволяет спецподразделениям наносить стремительный удар по объекту в тылу противника или по базе повстанцев и также стремительно покинуть поле боя, выполнив задачу.

Обращаясь к мировому опыту борьбы с партизанами, следует отметить, что наиболее массировано авиация применялась американцами во Вьетнаме. К сожалению, их опыт взаимодействия авиации и наземных войск нами слабо изучен. Несколько позднее наш собственный опыт, вынесенный из Афганистана, Чечни и Дагестана, показал насколько эффективны действия авиации при умелом ее применении и четком взаимодействии с наземными войсками. Что ни говори, а победа, в конечном итоге, добывается на земле.

Что имеем, не храним

К сожалению, подобно герою известного анекдота, мы частенько наступаем на одни и те же грабли. Опыт Афганской войны к началу Первой Чеченской был начисто забыт всего за шесть лет. Это, в частности, касается и опыта взаимодействия с авиацией, накопленного за девять лет ошибок и потерь. В сущности, он был для нас уникален, поскольку нигде до этого Советская Армия не применяла армейскую авиацию столь массово и для решения таких задач.

Численность вертолетов различного назначения в Советских ВВС и в лучшие годы значительно уступала численности аналогичных машин Вооруженных сил США – потенциального противника СССР. Наше военное руководство при появлении первых винтокрылых машин не смогло по достоинству оценить их возможности на поле боя. Когда спохватились, было, как всегда, поздно. Попытка идти всегда своим путем, игнорируя мировой опыт, привела к тому, что вертолет на поле боя виделся советским маршалам, как прекрасное противотанковое средство и только. Поэтому вертолетные подразделения на маневрах отрабатывали, главным образом, противотанковые задачи.

С началом афганской компании сороковая армия, будучи самой оснащенной вертолетами в Вооруженных Силах СССР и численно превышая американский вооруженный контингент во Вьетнаме, все же уступала ему по количеству как вертолетов, так и стоящих на вооружении моделей. Да и имевшиеся в наличии не вполне соответствовали южному театру.

На чем летали в Афгане

Поскольку воевать собирались в Европе, боевые вертолеты Ми-24 не были рассчитаны на действия в горах. В условиях разряженного воздуха на больших высотах и при высоких температурах эта машина становится неустойчивой. Более пригодными для условий Афгана оказались транспортно-боевые вертолеты Ми-8, да и то не все. Ми-8т страдал теми же болезнями, что и “двадцатьчетверка”. Поскольку Ми-6 изначально был создан как чисто транспортная машина, единственным вертолетом, способным выполнять задачи в сложных условиях высоких гор и таких же температур оказался на то время Ми-8мт. Других моделей вертолетов, если не считать “Камовские” палубные вертушки, в Союзе просто не было.

Особенности партизанской войны вынудили наше командование начать, подобно американцам, массово использовать вертолеты во взаимодействии с наземными войсками.

Порядок подчинения

Однако, сделав это, мы снова не обратили внимание на то, что подчинение армейской авиации у американцев завидно отличается от нашего. В армии США вертолеты стоят на вооружении подразделений армейской авиации, которые входят в состав армейских соединений и объединений, начиная с дивизии. Поэтому решение на их применение принимает комдив в соответствии со стоящими перед ним задачами.

Вертолетные подразделения у нас были и остаются составной частью ВВС, что значительно осложняет их взаимодействие с наземными войсками.

Поскольку предполагалось, что в общевойсковом бою приданная авиация будет действовать на указанных рубежах, то вопросы тесного взаимодействия не отрабатывались. Стоит ли удивляться, что на начальном этапе войны всевозможные межведомственные согласования очень осложняли взаимодействие “земли” и “воздуха”. И если личные контакты командиров наземных частей с командирами авиационных полков и эскадрилий со временем налаживались и в последующем позволяли решать стоящие перед ними задачи, обходя инструкции, запрещающие многое из того, что было необходимо, то запреты на полеты, наложенные командующим ВВС в силу тех или иных обстоятельств, преодолеть было нелегко.

Сложность организации взаимодействия с авиацией вызывала недоверие к ней у командиров подразделений наземных войск. Чего греха таить, я и сам, на начальном этапе своей службы в Афганистане, относился к авиации с опаской, полагая, что больше шансов погибнуть от ошибочного огня своей авиации, чем от огня духов, окруживших группу. Летчики же, в свою очередь, не понимали тех, кто воевал на земле, считая порой их требования чрезмерными и неграмотными. Недоверие к авиации иногда усиливали ошибочные действия авианаводчиков, выделенных в распоряжение наземных подразделений для организации взаимодействия с воздухом. Действовать на земле часто отправляли провинившихся или списанных пилотов. Многие из них грамотно организовать взаимодействие не могли или не хотели.

Трудности взаимодействия

Спецназ эта проблема касалась в меньшей степени, поскольку и в бою и при эвакуации разведчики сами наводили “вертушки”. Но в начале активного применения в Афганистане подразделений спецназа, вынужденных из-за специфики их деятельности чаще пехоты общаться с авиаторами, проблем тоже возникало достаточно. Спецназовские группы ежедневно по несколько раз вылетали на облет своей зоны ответственности. Эти действия требовали слаженности, но зачастую летчики не понимали для чего нужно делать именно так, а не иначе. Это приводило к недоразумениям, а иногда и к трагическим случаям.

Так погиб мой друг и сослуживец Виктор Головко. Группа, находившаяся на борту пары Ми-8, обнаружила движущийся автомобиль моджахедов. Восьмерки отработали по машине и, поскольку духи разбежались, не оказывая сопротивления, ведущий стал садиться, передав паре Ми-24, их прикрывавшей, чтобы огонь прекратили. Однако, по непонятным причинам, когда группа досмотра приблизилась к машине, “полосатые” отработали точно по ней. Залп НУРСов накрыл группу. Погибло несколько человек, в том числе и Виктор, остальные были ранены и контужены. Летчики “двадцатьчетверок” недавно прибыли из Союза и, в отличие от экипажей, летавших на Ми-8, тактики действий досмотровых групп не знали, а команду по радио то ли не услышали, то ли неправильно поняли. Эта трагическая случайность произошла в 1987 году, когда вопросы взаимодействия спецназа с авиацией были уже отработаны. Но всякое случается, тем более, что нестыковки в работе, а из-за них взаимные упреки, возникали даже между летчиками, летавшими на Ми-8 и Ми-24.

Для ведения засадных действий группы также выбрасывали на “вертушках”.

Довольно часто противоречия возникали из-за того, что летчики отказывались лететь по маршруту, указанному командиром группы, мотивируя это тем, что он пролегает через опасные районы, либо их не устраивал высотный режим. Как-то раз один из пилотов после нескольких минут спора о том, как мы полетим, сказал мне напрямик: “Послушай, старлей, если будешь спорить, вообще никуда не полечу. У меня инструкций, запрещающих летать в таких условиях, столько, что я могу весь год колеса от взлетки не отрывать и никто слова мне не скажет.” Как я потом выяснил, это было действительно так.

Со своими работать проще, но...

Все разногласия возникали, главным образом, из-за того, что мы по-разному видели войну. Летчики выполняли задачи со спецназом эпизодически, поэтому наши требования были для них “чушью собачьей” и “бредом дилетантов”. Ситуация изменилась, когда в начале восемьдесят пятого в распоряжение отряда были выделены вертолеты, работавшие только в наших интересах. Начали мы нашу совместную деятельность с обсуждения задач, которые нам предстояло решать. В ходе обсуждения выяснили, кто и на каком этапе выполнения задачи главный. Мы объяснили, что нам от пилотов нужно. Они в свою очередь, рассказали про возможности вертолетов, чтобы мы понимали, что от них можно потребовать, а что нельзя. Такое совместное совещание благотворно сказалось на нашей работе. Хотя, как это обычно водится, не обошлось и без эксцессов. О том, как меня с группой бросил капитан Асташкин, я писал в “Солдате удачи” в девяносто пятом году. Тогда, слава Богу, обошлось без жертв. Значительно хуже было в шестом отряде, где ведомый отказался садиться для того, чтобы забрать погибших и оставшихся в живых из сбитого ведущего вертолета. Из-за его малодушия духи замучили раненых и надругались над убитыми. Экипаж, совершивший такую подлость, командование сразу же отправило в другой гарнизон, чтобы уберечь пилотов от расправы озверевших спецназовцев. С другими экипажами отношения были прежние, но некая трещина в них наметилась. Несколькими днями позже этой трагедии я прилетел за какой-то надобностью в Лашкоргах, где дислоцировался шестой батальон и штаб бригады. Вечером в каптерке одной из рот ребята по законам гостеприимства накрыли стол. В застолье принимали участие летчики. Эскадрилья прилетела не так давно из Телави. Хорошо запомнился правый летчик, грузин по национальности, кажется, звали его Гоча. Когда выпили “кишмишовки”, за столом возник спор, и кто-то из моих друзей с горечью сказал: “Если что, вы же нас бросите, как это было недавно. К тому же у вас парашюты, а у нас нет.” Грузин тогда разгорячился, уверяя, что не прыгнет. Ему не поверили, но спустя еще пару недель другой трагичный случай подтвердил его слова. Около полудня группа возвращалась с облета. Ведомым шел экипаж, с которым мы не так давно сидели за столом. Это произошло на глазах у всего батальона. Не берусь точно назвать причину аварии. Говорят, что летчик резко задрал несущий винт, который стал рубить хвостовую балку вертолета. Командир “двадцатьчетверки”, шедшей за ними, сразу сообщил ему об этом, но было поздно. Машина, как говорят, посыпалась и, клюнув носом, стала падать. Ребята мне потом прокручивали кассету последних переговоров в эфире руководителя полетов и экипажа борта №051.

Руководитель: Ноль полсотни первый, прыгайте!

Командир: Не могу, у меня десант на борту.

Руководитель: Ноль полсотни первый, я приказываю, прыгайте!

Командир: У меня на борту шестеро пацанов. Не могу!

Руководитель: Прыгай!

Правый летчик: (С грузинским акцентом) Прощайте, мужики!

До сих пор при воспоминании его спокойного голоса меня охватывает озноб.

Кстати сказать, ребята погибли не зря. После этого случая и досмотровые группы, да и пассажиры стали летать с парашютами.

Как видно из приведенных примеров, отношения и здесь складывались непросто, но в целом со своими экипажами задачи решать было намного легче, поскольку они знали особенности нашей работы, сигналы, которыми мы пользовались, организуя взаимодействие. Кроме того, важную роль играл тот факт, что прикрывая в бою или осуществляя эвакуацию группы под огнем, летчики делали это не для безымянного командира группы, а для конкретного Лехи или Мишки. В делах, связанных с риском, личный фактор играет немалую роль.

Переэкзаменовка

Пять лет войны потребовалось военному руководству страны, чтобы осознать необходимость придания спецназу своей авиации. Казалось бы, опыт войны вполне разумно внедрить и внести определенные изменения в штатное расписание соединений СпН. Однако Афган – это одно, а Союз – это другое. Поэтому в Союзе на учениях вопрос выброски групп в нужном районе с использованием вертолетов до сих пор решается в штабе Округа.

Но время расставляет все на свои места. Двоечникам история устраивает переэкзаменовку в виде новой войны, правда, участвовать в ней и изобретать велосипед заново приходится совсем другим людям.

Чтобы не изобретать велосипед

Итак, что же необходимо помнить командиру для организации грамотного взаимодействия с авиацией. Рассмотрим это применимо к каждому конкретному виду действий.

Спецназ в Афганистане выработал ряд тактических приемов борьбы с повстанцами, которые были довольно эффективны. Жаль, что, как и многое другое, они были попросту забыты. Одним из таких приемов были так называемые “досмотровые действия”. Более верное название – облет зоны ответственности. В сущности облет – это поисковые действия разведывательной группы, которые ведутся путем патрулирования на вертолетах района ответственности подразделения специального назначения с целью воспрепятствования свободному перемещению партизан и их транспортных средств на его территории. Как правило, такие действия осуществлялись в светлое время суток, поскольку вертолеты не оснащены аппаратурой, а их экипажи не обучены садиться ночью на неподготовленную площадку. Кроме того, в темное время суток действовал комендантский час и боевые вертолеты, вылетавшие на свободную охоту, обнаружив любое транспортное средство, могли уничтожить его и без досмотра.

Для совершения облетов приказом по части отдавалась одна из групп специального назначения. Численность ее колебалась от двенадцати до восемнадцати человек. Вооружение и оснащение согласно штата: автоматы, пулеметы и приборы наблюдения. Боеприпасов брали лишь столько, сколько потребуется на непродолжительный бой. Автоматчики – шесть-семь магазинов, пулеметчики – по две три ленты из ста патронов. На начальном этапе группы имели лишь радиостанции УКВ для связи внутри группы и с вертолетами, а также сигнальные средства, позволяющие обозначать себя и давать целеуказания вертолетам. Однако некоторые события показали, что боеприпасов порой нужно не меньше, чем при ведении засадных действий, да и радиостанция, обеспечивающая устойчивую связь с Центром отнюдь не лишняя.

Планирование

Облет группа совершала не реже двух раз в сутки. Время для таких действий выбирали произвольное, но предпочтение отдавали утренним и вечерним часам, поскольку в это время возможность обнаружить противника была более вероятной. Вечером для того, чтобы успеть провести затемно караван с оружием, духи порой шли на риск и начинали движение из исходного пункта несколько раньше, поэтому иногда оказывались в зоне ответственности спецназа, когда еще не стемнело. Велика также была вероятность столкнуться с группой обеспечения безопасности каравана, которая спешила на свои позиции. Рано утром объектом могли стать они же, если поздно покинули свои позиции. Припозднившихся караванов на своем веку не припоминаю, хотя попадались отдельные машины, отставшие по причине неисправности.

Маршрут облета командиру группы определял штаб накануне предстоящих действий. Уяснив его, командир досмотровой группы уточнял у начальника разведки сведения о противнике в районе патрулирования для того, чтобы не попасть под огонь средств ПВО крупных базовых районов мятежников. Наметив опасные участки, командир определял участки маршрута, где встреча с противником наиболее вероятна. Исходя из этой информации, он намечал высотный режим полета, то есть, где следует лететь на высоте две-две с половиной тысячи метров для того, чтобы быть неуязвимым для средств ПВО мятежников, а где идти на предельно малой высоте, чтобы быть менее заметным и более неслышным. После этого он ставил задачу подчиненным, определяя, в какое время досмотровая группа должна подняться и получить оружие, время построения для проверки готовности и посадки в транспортное средство, а также указывал пофамильно, кто летит в ведущем вертолете, кто в ведомом, порядок покидания вертолета, назначал рабочие и запасные частоты, позывные и сигналы, а также старшего ведомого борта.

Организация взаимодействия

Прибыв на аэродром за тридцать минут до вылета, командир согласовывал с командиром ведущего борта маршрут полета и его высотный режим, напоминал порядок действий при встрече с противником и указывал районы наибольшей вероятности встречи с ним, а также его зоны ПВО, уточнял рабочие частоты и позывные, сигналы опознавания и целеуказания.

В случае взаимодействия с незнакомыми экипажами было очень важно подробно согласовать действия вертолетов, как транспортных, так и боевых, при встрече с противником, а также после десантирования группы для досмотра подозрительного транспорта.

Осуществив посадку личного состава и уточнив задачи, командир досмотровой группы, как правило, занимал место в пилотской кабине ведущего вертолета. Здесь он имел хорошие возможности для обзора и принятия решения в случае обнаружения подозрительных транспортных средств или транспортных средств противника. В ходе облета местности группа вела разведку. Каждый спецназовец наблюдал в свой блистер в указанном секторе и при обнаружении предмета, представлявшего интерес, сообщал своему сержанту, а тот, убедившись в важности информации, докладывал командиру. Командир наносил на карту вновь обнаруженные, хорошо накатанные дороги, места столкновения с противником и позиции его средств ПВО, а также места досмотра транспорта.

После приземления на аэродроме командир группы вместе с пилотами проводил краткий разбор совместных действий. Прибыв с личным составом в расположение отряда, он докладывал комбату полученную развединформацию. С личным составом разбор проведенного облета командир проводил уже в роте, после доклада командиру части.

Тактика облета

Совершая облет, вертолеты обычно имели следующий боевой порядок.

Впереди шла пара Ми-8 с досмотровой группой на борту, а сзади и чуть правее шла пара или звено вертолетов огневой поддержки Ми-24.

Обнаружив подозрительное транспортное средство, командир группы через командира вертолета давал команду “двадцатьчетверкам” зайти на цель и дать предупредительную очередь перед машиной. Обычно после этого обстановка прояснялась. “Мирняк” останавливался, из него выходили пассажиры, размахивая руками. Машина с “духами”, как правило, ускорялась, едва завидев или услышав вертолеты. При заходе “двадцатьчетверок” на такую машину духи разбегались в разные стороны и нередко открывали ответный огонь. В этом случае вертолеты огневой поддержки начинали работать на поражение противника. В зависимости от обстановки, командир принимал решение садиться одним или двумя “бортами” для досмотра транспорта. Пока Ми-24 продолжали “обрабатывать” сопротивляющегося противника, “восьмерки” совершали посадку не ближе трехсот-четырехсот метров от объекта, дабы не угодить под огонь противника.

Тактика досмотра

Первыми покидали борт вертолета два пулеметчика, которые удалялись от него не менее, чем на тридцать метров перпендикулярно курсу, и разбегались вправо-влево. Выбрав удобную позицию, они залегали на флангах, прикрывая вертолет и выход группы. Вслед за ними высаживались остальные разведчики, стремительно разбегались в цепь, занимающую по фронту сто-сто пятьдесят метров и залегали по двое.

Если противник не оказывал сопротивление, то пулеметчики перемещались, занимая позицию, позволяющую им одновременно охранять подступы к вертолету и прикрывать действия группы при досмотре остановленной машины. С пулеметчиками оставался радист, который поддерживал связь с командиром группы, а при необходимости мог связаться с Центром. После этого группа поднималась и цепью двигалась к объекту, приближаясь к нему метров на семьдесят-сто. Здесь разведчики залегали сохраняя боевой порядок, а подгруппа досмотра с командиром группы во главе под их прикрытием приближалась к объекту для поиска и сбора трофеев. Если противник оказывал сопротивление, командир группы наводил на него вертолеты огневой поддержки. В ходе всех действий командир поддерживал связь как со своим бортом, так и с командиром звена “двадцатьчетверок”, управляя их огнем. Для связи использовались милицейские радиостанции “Ромашка” или Р-392. Выполнив задачу и уничтожив транспортное средство противника, группа последовательно возвращалась к вертолету. Сначала отходили разведчики группы захвата, затем подгруппа прикрытия и последними поднимались на борт радист, пулеметчики и командир. Если противник оказывал жестокое сопротивление, не давая досмотровой группе приблизиться к машине, то командир давал команду вертолетам огневой поддержки на ее уничтожение.

Если машина перевозила мирных жителей, то проверив ее груз, разведчики разрешали им продолжать движение.

Знание – сила, незнание – смерть

От умения четко организовать взаимодействие с авиацией часто зависела жизнь всей группы, поскольку часто вертушки были ее единственной огневой поддержкой в районе действий.

Думаю, будет нелишним привести простейший прием наведения авиации на цель. Это может пригодиться и в современных условиях.

В Афгане группа разведчиков специального назначения, проведя успешную засаду на караван мятежников, часто сталкивалась с сильным противодействием охраны или групп, обеспечивавших проводку каравана через их территорию. Противник под прикрытием огня и под покровом темноты пытался отбить караван. В этих условиях группа занимала жесткую круговую оборону, а для отражения нападения превосходящего по численности противника вызывала вертолеты огневой поддержки.

Центр Боевого Управления ставил задачу дежурной паре и указывал координаты группы. Определив курс, вертолетчики взлетали и начинали двигаться в направлении группы, находясь постоянно на приеме. Поскольку обнаружить группу в темноте невозможно, командир группы помогал летчикам быстрее найти его. Получив сообщение из ЦБУ о том, что к ним пошли вертолеты, командир рассчитывал примерное подлетное время и по его прошествии начинал вслушиваться. Если группа вела бой в светлое время суток, то слушание дополнялось наблюдением за воздухом. Услышав шум двигателей приближающихся вертолетов, командир определял по компасу примерное направление на них и к полученному азимуту прибавлял сто восемьдесят градусов. В результате получался курс, с которым должны были лететь вертушки для того, чтобы оказаться над группой. Связавшись по радиостанции, командир уточнял курс полета командиру звена. Когда, судя по звуку, вертолеты приближались настолько, что могли наблюдать световые сигналы, командир давал команду бойцам зажечь пирофакелы. Для того чтобы не попасть под огонь моджахедов, разведчики после воспламенения пирофакелов отбрасывали их от себя в сторону так, чтобы не подсветить себя и товарищей. В светлое время суток для этих целей использовались дымы. Получив по радио подтверждение о том, что с воздуха его наблюдают, командир группы приступал к целеуказаниям. Для этого он указывал от себя курс на цель и примерное удаление. У меня для этого был отличный финский жидкостной компас с фосфорной подсветкой шкалы. Компас Адрианова не позволяет в темноте быстро определить азимут. Поэтому для целеуказания многие мои товарищи использовали трассирующие боеприпасы, указывая ими направление на противника, а удаление сообщали по радио. Для того, чтобы уменьшить вероятность обнаружения при подаче целеуказания трассерами, не следует стрелять очередями. Лучше сделать несколько одиночных выстрелов с интервалом две-три секунды и сменить позицию.

Дальнейшее целеуказание ведется относительно разрывов и курса вертолета.

Например: “Воздух, я – Земля. Отработал левее сто с перелетом пятьсот”. Сто и пятьсот – это расстояние в метрах. Или “Воздух, я – Земля. Работайте дальше триста, правее по курсу – сто пятьдесят. На вершине позиция ДШК.”

В тех случаях, когда противодействие моджахедов было слишком сильным, командир группы для того, чтобы прикрытие в воздухе было непрерывным, просил командира звена заблаговременно вызывать следующую пару и производить смену над позициями группы. Если же воздействие противника было слабым или его вообще не было, то для прикрытия досмотра машины противника командир, объяснив ситуацию командиру звена, просил его экономно расходовать боеприпасы для того, чтобы вертолеты находились над группой максимально возможное время.

Маленькие хитрости

Помимо вышеописанных действий, спецназовцы тесно взаимодействовали с авиацией при заброске групп в заданный район и при эвакуации их после выполнения задачи. Здесь также были свои нюансы, которые полезно знать.

Перед вылетом для выброски группы в район предстоящих действий необходимо было согласовать с вертолетчиками меры по маскировке места высадки группы. Дело в том, что моджахеды быстро поняли, что спецназовцы попадают в район проведения засады либо на “вертушках”, либо на “броне”. Поэтому, как только где-то садился вертолет, к месту посадки направлялись разведчики. Как правило, это были пастухи, якобы “выгуливавшие” своих овец в сумерках. Чтобы избежать обнаружения, место высадки группы маскировали, совершая ложные посадки. Офицер, ответственный за десантирование, перед вылетом указывал летчикам маршрут полета, его высотный режим, сведения о противнике в районе, количество и места ложных посадок. Особое внимание обращалось на то, что посадка вертолетов для реального десантирования группы должна производиться с первого захода на площадку. При этом Ми-24 должны были следовать далее по маршруту, создавая иллюзию непрерывности движения строя вертолетов, а не становиться в круг над местом высадки, как это нередко бывало раньше.

Группы старались высаживать в сухих руслах рек, ущельях и других местах, обеспечивавших скрытность десантирования. Разведчики покидали вертолеты за считанные секунды и, выставив наблюдателей, залегали до наступления темноты. Ми-8 после посадки пристраивались за “двадцатьчетверками” и совершали еще несколько ложных посадок. Категорически запрещалось после десантирования группы сразу набирать высоту, чтобы этим не демаскировать группу.

Стрекоза ли вертолет?

Не менее важным этапом в действиях группы была эвакуация. Выбирая место засады, командир группы сразу подбирал и площадку приземления вертолетов. Причем делал это с учетом того, что эвакуация может проходить под огнем противника, а значит, площадка должна быть прикрыта от него. Кроме этого командир должен был учитывать требования, предъявляемые к площадке. Многие полагают, что вертолет может сесть и взлететь где угодно. Но это не так. Вертолет может взлетать по-вертолетному и по-самолетному. В последнем случае вертолет способен поднять больше, но в обоих случаях все равно нужна площадка, на размеры которой влияют различные факторы, такие как высота над уровнем моря, температура и ветер у земли. Минимальные размеры площадки для посадки и взлета по-вертолетному в зоне влияния земли, при отсутствии препятствий на подходе, должны составлять 50х50 м, а при наличии препятствий высотой до 15 м на границах площадки:

·      на высотах до 1500 метров – 50х120 м;

·      на высоте 2000 метров – 50х165 м;

·      на высоте 3000 метров – 50х255 м;

·      на высоте 3500 метров – 50х300 м;

·      на высоте 4000 метров – 50х345 м.

При посадке и взлете по-самолетному в зоне влияния земли при наличии препятствий высотой до 15 метров на границах площадки на высотах:

·      до 1500 метров минимальные размеры площадки должны составлять 50х160 м;

·      до 2000 метров – 50х225 м;

·      до 3000 метров – 50х350 м;

·      до 3500 метров – 50х410 м;

·      до 4000 метров – 50х475 м.

Подбирая площадку для посадки и взлета по-вертолетному без выключения двигателей после приземления следует знать, что минимальные величины уклонов не должны превышать:

·      носом под уклон – 5%;

·      носом на уклон – 7%;

·      правым бортом под уклон – 2,5%;

·      левым бортом под уклон – 7%.

При посадке вертолетов командир сначала наводит их на себя, как было указано выше, после чего обозначает площадку сигнальными средствами любым из способов (“треугольник”, “линия”, “конверт”, “заячий след” и т.д.). Выбирая площадку и ее направление, следует помнить, что вертолет всегда садится против ветра. Командир перед посадкой сообщает на борт направление и скорость ветра у земли.

Если нельзя, но очень нужно

В случаях крайней необходимости, как правило, для эвакуации тяжелораненых, вертолеты осуществляли посадку и ночью. В темное время суток в расположение группы вертолет садился крайне редко. Это было обусловлено тем, что группа, имевшая недавно столкновение с противником, не могла в полной мере обеспечить безопасность посадки . Однако в тех редких случаях, когда это происходило, командир всеми имеющимися средствами подсвечивал площадку и, кроме информации обычно сообщаемой на борт, указывал размеры площадки, а также наличие неровностей и препятствий, примерный уклон, поскольку летчик визуально определить это не мог. Пирофакелы выкладывали в линию метрах в пяти от предполагаемого курса посадки, чтобы они не мешали пилоту. Вертолет садился, подсвечивая площадку своим прожектором.

В расположение бронегруппы, как правило, с той же целью, вертолеты садились чаще. Это было обусловлено тем, что “броня” могла легче выбрать площадку и лучше обеспечить безопасность посадки. Так был эвакуирован командир третей роты нашего отряда старший лейтенант В. Шараевский, получивший сквозное пулевое ранение в голову. Площадку подсветили прожекторами бронетранспортеров, направив их по курсу посадки вертолета для того, чтобы не ослепить летчика. Тем не менее, на посадке вертолет угодил передней стойкой в яму и повредил ее. Только мастерство летчика позволило предотвратить катастрофу, забрать раненого, взлететь и приземлиться на аэродроме. Благодаря мастерству пилота и, конечно, золотым рукам хирурга, Василий Шараевский жив и ныне здравствует.

Когда десант массовый

При проведении контрпартизанских действий часто требуется высадить тактический десант. Подбирая площадку, для этого следует знать размеры площадок для посадки вертолетов Ми-8.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 без препятствий с препятствием на

 границах площадки

 высотой 25 метров

_______________________________________________________________________

 день ночь день ночь _______________________________________________________________________Одиночный вертолет 50х50 75х100 75х200 100х300

 пара 160х170 200х220 200х320 200х420

Звено при посадке:

в пеленге пар 350х350 400х450 400х550 400х700

в колонне пар 160х350 200х450 200х550 200х700

_______________________________________________________________________

Старая песня о главном

Теперь, наверное, следует сказать о наиболее спорном, но важном моменте. Кто же главный при выполнении совместных действий авиации и наземных сил. Я думаю, что все зависит от того, кто в данный момент выполняет основную задачу.

Должность и воинское звание в этой ситуации роли не играет. Глупо было бы, если бы командир вертолетного звена в звании капитана указывал лейтенанту командиру группы, какую машину подвергать досмотру, а какую нет. Равно как если бы командир десантной дивизии вмешивался в управление вертолетом. В любом случае, мне кажется, надо искать разумный компромисс, поскольку если он не будет найден, задача может быть не выполнена, а жизнь спорящих может оказаться в опасности.

Примером генеральских амбиций может служить недавний случай, когда в начале дагестанских событий мятежниками на одной и той же стоянке было уничтожено по очереди два вертолета. Эти кадры транслировались по телевидению. Характерен случай со вторым вертолетом, который доставлял в район боевых действий одного из генералов. Увидев с воздуха подходящую площадку, генерал приказал садиться именно там, но вертолетчики предупредили о том, что несколько дней назад именно здесь выстрелом ПТУР был уничтожен вертолет. Однако их доводы показались генералу малоубедительными и он приказал садиться именно в этом месте. Не смея ослушаться генерала, который уже начал терять терпение, вертолетчики посадили борт на злополучную площадку. Результат мы также видели на экранах наших телевизоров.

Некоторые ярые противники передачи вертолетных подразделений в оперативное подчинение бригад специального назначения, а также соединений и объединений Сухопутных войск сочтут, что приведенный пример в их пользу. Отнюдь нет. Такого случая можно было бы избежать при более частом и тесном взаимодействии с авиацией, поскольку при этом были бы отработаны все нюансы совместной работы.

 

 

Washington ProFile лХТШЕТ

Rambler's Top100 ServiceRambler's Top100 Service ХОК прюрхжк TopCTO ХОК Ъвяежэ Гифпвнэ TopList